СТИХОТВОРЕНИЯ. 16+

КНИГИ АВТОРА


В ТЕМНОТЕ

Наивно думал — это ангел,
Смотрел в глаза и видел свет в них,
Мечтал однажды, словно факел,
Разжечь в себе огонь из мыслей светлых,
Молиться каждый день, умчать как птица.

И ведь молился, отрекаясь.
Поток невидимых посланий
Тому, чьей жизни верил, каясь,
Отправил вместо собственных желаний;
Теперь и срок настал, пора проститься.

Закрыл глаза и вспомнил радость,
Неповторимый привкус страсти,
И нежность сна, и утра жадность,
Молитвы, подарившие мне счастье,
И волка, что представился: «Убийца».

ЗАБЫТОЕ

Посмотрит ли кто на резьбу под окном,
Когда из бетона построили дом?
Да рядом здоровый с ним вырос близнец —
Размахом, фасадом такой же юнец.
Хоть терем не молод, но сил наберёт,
Окрепнет он в памяти, переживёт.
Веками стоит он, обшарпан с торца,
Беда единила его и творца —
Художника-женщину, волю ума.
И радость, и сила в борьбе отдана
За право учить и любить, как она.

МАЯК

C берега с грустью смотрит маяк,
Там, вдали, море гонит волну,
Судно вот-вот представится дну.
Там заблудился гордый моряк —
Борется с морем, хватит ли сил?
Отблеск от волн его вдохновил:

«Шторм поутихнет — берег найду», —
Строчку как мантру вторит моряк,
Веруя в солнце в дальних краях.
Кто-то, казалось, слышал мольбу:
Стало спокойно, тихо в душе,
Море притихло — на стороже.

Нет, не луной был послан указ,
Солнечный отсвет, блик на волнах, —
Он настрадался в море сполна,
Но не оставил чахлый баркас.
Крохотный блик нашёл моряка:
«Ну же, смелей! Ай да к берегам!»

«Шторм поутихнет — берег найду», —
Ветер запомнил медленный ритм,
Будто проникся грустью молитв.
Освобождая небо от туч,
Ветер смягчился, море унял;
Берег тихонько лодку обнял.

МНЕ СКАЗАЛИ — ГОРОД УМЕР

Сегодня мне сказали — город умер,
Его покинули любовь и доброта.
Я оглянулся, опасаясь втуне,
Любовь лежала рядом, гладила кота.

Я вышел за порог навстречу ветру.
Вокруг зима, в лицо ударил снегопад.
Колючий снег бодрил, вселял надежду,
Что в скором времени весна забьёт в набат.

Ловя далёкий голос птиц, я замер.
Синичьи склоки, щебетание чижей
Прервались, будто предлагали танец.
А я терпел мороз, не чувствуя ушей.

Сегодня мне сказали — город умер,
Его покинули любовь и доброта.
Я огляделся, опасаясь втуне,
Мальчишка за забором громко хохотал,

Увидел пару, девушка смеялась.
Мгновенье — смех сменяет страстный поцелуй.
Мороз. Любовь приносит одеяло
И обнимает, шепчет: «Хочешь? Так гарцуй!»

Сейчас я чувствую тепло и радость,
Что птицы вновь вернули аккомпанемент
Мальчишкам, что предпочитают шалость
Серьёзным спорам. Вот он миг — лови момент!

Сегодня мне сказали — город умер,
Его покинули любовь и доброта.
Меня зовут оставить дома думы
И строить новый город с чистого листа.

Возможно, где-то жизнь пришла в упадок,
А я смотрю перед собой сквозь зимний лес.
Тогда пора мне браться за рубанок —
Заштопать на измученной избе порез.

МУЗА

Как ты мог надо мной насмехаться,
Ведь я — муза, любовь, твой каприз.
Развяжи меня, выйдем на бис!
Или, может, нам лучше расстаться?

Что? Что смотришь в упор — ищешь крылья?
Ты сорвал их вчера… позабыл?
Целый день за помоями выл,
Восклицая, что видишь Севилью.

Мне б оставить тебе на прощанье
Надцать песен, написанных мной,
А самой отойти на покой,
Сочинить себе вольное счастье.

Но твой зов не проходит бесследно,
Эта воля, увы, не моя.
Мне не видеть другие края,
Мне заказаны солнце и лето.

Со мной делятся тайной снежинки,
А под утро мне шепчет роса:
Они знают — ты снял паруса
И не чистишь от брани ботинки.

Мне б оставить тебе на прощанье
Сочинённые в детстве стихи,
Разорвать все твои парики,
Чтобы вспомнил свои обещанья.

Ну? Опять предо мной на коленях
Просишь выдавить строчку, хоть звук?
Каждый день я рублю толстый сук,
Отвечая тебе на моленья.

Сколько лет я служу на потеху,
Потакая безумству скворца?
Ты забыл, православный, Творца,
Как не видишь за волей надежду.

НЕЖНОСТЬ

Нежность рядом, она не моя.
Позади я оставил обманчивый взгляд.
Каждый шаг и попытка понять
Расставляют надежде всё больше преград.

Что осталось мне — только мой сон,
Где прощается с домом какой-то чудак,
Накрывая брезентом газон.
Он увидел меня — рука сжалась в кулак.

Что осталось мне — гордость и мрак,
Танцевать под луной с безудержной хандрой
Да искать новый повод для драк.
Нежность рядом, но скрыта широкой спиной.

ОБРЕЧЁННЫЙ

Куда ты спрятал смех игривый;
Закрыл, задвинул, ключ унёс?
Оставил ангелу крапивы,
Сказав, мол, лишнего занёс.

Ему б в лесу с тобой укрыться,
Но волей власти не дано
Ему как людям покориться,
Играя с жизнью наголо.

Раз без ответа все молитвы,
Так ты не плачь — станцуй, налей,
Его не будет и за битву.
Давай, проклятий не жалей,

Идя по следу за идеей,
Что пролетела сквозняком.
Забудь, оставь свою затею.
Ты здесь хоть с кем-нибудь знаком?

«Я мнительный, я одинокий,
И ту любовь я не верну».
За то, что сам себя ты проклял,
Хранитель твой с пути свернул.

ПО СТАРИННЫМ ГОРОДАМ

Помнишь,
Как гуляли прошлым летом
По старинным городам,
Как несли домой конфеты
От нижегородских дам?

Помнишь,
Той зимой на льду играли?
Как же, папа, где ты был?
Ты ж меня учил морали!
Да! и печку растопил.

Помнишь Боровск?
Со стихами на фасадах
Разноцветные дома.
Циолковский, вот досада,
Смотрит в неба закрома.

Помнишь Муром?
Или утренний Владимир,
Где мы встретили рассвет?
Там без цели мы бродили,
Вспоминая прошлый век.

Будто странник
Я хочу увидеть пашни,
Настоящую избу,
Тех людей, которым важно
Промолоть к утру муку.

Обещай, что мы поедем
Посмотреть восточный край —
Я теперь живу лишь этим
И готов убрать сарай!

ПРОЩАЛЬНАЯ ПЕСНЬ

Твоя песнь прощальная — чудная,
В ней не слышно фальши.
Но сиюминутная, лютая
Кажется всё дальше.

Песнь ткала твой образ дорогами —
Вольный и спокойный —
Наполняя гордый мир окнами.
Закрывай покои!

РАСКРАСКА

Он, маленький, мечтал быть великаном,
Весь мир пройти, исследовать шагами,
Сжимать ладонями шары планет.
Но великаном он не стал… Напротив,
Найдя в небрежном шелесте ветвей
Основу, музу для идей и шёпот,
Он начал рисовать поток амбиций,
Всех тех амбиций неосуществлённых,
О чём мечтал с безудержным контрастом.
И ноги в зелени травы и гор,
Что мчат огромными шагами; поле,
Всё в роскоши, залитое цветами;
Копну волос и взгляд в цветах задора.
Здесь даже голос обретал окрас:
Ультрамарин и нежность голубого
Сливались с небом, растворялись,
Слова же — с облаками танцевали…
И так увлёкся, не заметив жизни,
Что не нашли его ни в мастерской,
Ни по следам всегда любимых мест,
Ни в том лесу, где пропадал часами;
Нашли лишь чёрно-белую картину,
Столь скромную и тусклую при свете,
Что затерялась в темноте подвала,
Не отвечая взглядам, прозябала,
Как жизнь художника, что жил мечтами.

РОСА НА НОСУ

Он сон освободил, на танец пригласил.
И свечи разжигал, и музыку играл.
Слились и вальс, и стэп, и рок-н-ролл, хорал…
Художник обнимал враждебный мир, любил.

Во сне он мог не думать о вчерашнем дне,
Забыть тоску от безответных чувств и жить.
Художник каждый день прощал, хотел зашить
Разорванную грудь, сказать о западне,

Что ждёт забытую под суетой росу.
Простую, хрупкую, но в ней виднелась суть!
Пусть вверх ногами, но отчётливое «будь!»
Как будто бабочка ютится на носу.

И всё равно, что он танцует сам с собой.
Один, всегда один, с минуту он — герой!
И можно музу целовать, кричать «Он мой!»
Сегодня сон художника возьмёт с собой.

СОН

Сладко спит в дворце принцесса.
Снится: море с ней играет,
Волны остров омывают.

В снах она с отцом танцует —
Принц не нужен, ей спокойно.
«Ну, отец, забудь про войны!

Мне уютно, солнце греет,
Хочешь слушать сказки юга
Или шутки друг от друга?

Только, папа, брось ружьё».

Утро будет беспокойно,
Словно чайки у причала.
В сотый раз опять с начала:

«Твой отец не дожил, горе.
Он во сне завяз, как в клетке,
Говорил про голос детский.

Так он к голосу проникся,
Вспоминая образ милый,
Что не смог ответить силой».

СТАРИННЫЙ ДОМ

Старый дом простился с полем,
Хозяин сдался и сбежал,
А сорняки упились волей.
Старый, нет, старинный терем
Лишён заботы и кружал.
Лишь прошлый век остался верен
Да заброшенный колодец.
«Изба!», «Хоромы!» величал
Старинный дом чудной народец.

Душно, холодно и грустно.
От сырости прогнил звонок.
Но стены сложены искусно,
Держат натиск непогоды.
А год спустя ударом ног
На дом открыт сезон охоты.
Сбиты ставни, двери — настежь,
Над входом памятный венок.
Над ним трудился юный мастер,

Росший здесь шальным мальчишкой.
И только кипа блудных лет
Свела их вновь с любимой книжкой.
Ветер часто копошился
На книжных полках и столе,
Он был из первых – старожила.
Брошены уют и детство.
Не тронутый чудной валет
Закрыл всем телом королевство.

ТЮЛЬПАН

«Сорвав цветок, ты жизнь прервал», —
Послышалось, пока я спал.
Я огляделся: перевал
Был за спиной, в руке — тюльпан.

Цветок способен подарить,
Безвольно скрасить грусть, печаль,
Несчастья слёзы покорить,
В цвета окрасив пастораль.

«Сорвал — бери, не строя грёз.
Но помни долг свой перед ним,
Цени ту жертву, что принёс
Простой тюльпан — волшебный мим».

ЧЕТВЕРТАК

Резкое слово прошлось по груди,
Шею зажало и нечем дышать.
«Ну же! Скажи мне — да хватит дрожать! —
Как мы сошли с наших рельс и пути?

Помню, мы делали всё, чтобы жить,
Чтобы за словом не лезть на чердак.
Что ж, раз решил, отдавай четвертак —
Больше ведь нечем тебе дорожить».

Этой метафорой кончилась ночь.
Сердце, готовое такт поддержать,
Сбилось со счёта и рухнуло спать.
Образы слиплись в комок словно скотч.

Может, оставит, положит в карман,
Может, безжалостно в клочья порвёт.
Что мне отдать, чем рискнуть… повезёт?
Всё завилось в неспокойный дурман.

Ночь я не спал, бормотал, бормотал,
Грезил о залах старинных домов.
И безуспешно считая слонов,
От безысходности кару искал.

Кара представилась музой родной
В образе робкой принцессы из снов,
Но резкий голос разрушил покров —
Звать повелела её дорогой.

Я ВЫСУШУ ПЕЧАЛЬ

Я высушу и скрою меж страниц печаль.
Забуду прошлое, налив горячий чай.

Но боль вне памяти жива; мечта — мертва.
И все терзанья умножаются на два.

Надежда ищет где-то там, не здесь, любовь,
Оставив лишь нелепо вскинутую бровь.

Вне доступа надежд покинутая сеть.
Теперь в одной норе напротив вены плеть,

И я готов сонеты написать весне,
Поднять с земли затоптанный не мной венец.

Вернись ко мне, непризнанный душевный дар,
Я вновь верну на место струны от гитар,

Раскрыв глаза, на щёки нанесу румян.
Вернись ко мне, непризнанный души изъян!

Я РЕШИЛ ПРОПАДАТЬ

Двадцать минут я смотрю на закат
И проклинаю любовный прокат.
Будто игра, будто жизнь — лишь мираж,
Рыцари бросили в омут кураж.

Я, как они, попрощался с луной,
Мол, не хочу быть дрожащей струной.
Подвигом стало проснуться к утру,
С ленностью драться, покинув сестру.

Я променял двадцать лет на покой,
Но позабыл, как следить за душой.
Всё это время я мог помогать…
Нет же, решил всем на зло пропадать.